ПОИСК
Україна

Сергей Тримбач: «В дневнике Александра Довженко есть запись разговора с правительственным чиновником, назвавшим ему число умерших от голода — 6 миллионов… »

1:10 27 листопада 2010
Інф. «ФАКТІВ»
Сегодня Украина отмечает День памяти жертв Голодомора

«Бог, — частенько повторяет один мой знакомый, — все видит!» Увидит и свечу в окне, зажженную кем-то из нас в нынешнюю субботу, которая отмечена в украинском календаре как День памяти жертв Голодомора. Накануне этой даты мы встретились с председателем Союза кинематографистов Украины, известным кинодраматургом Сергеем Тримбачем. Он один из сценаристов документального фильма «Живые» (режиссер Сергей Буковский) о трагедии 1932-1933 годов.

Перед визитом в село французского министра с дорог убрали все трупы

- Конечно, я поставлю поминальную свечу 27 ноября, — говорит Сергей Тримбач.  — А за два дня до этого зажег свечку в память о Довженко, который ушел из жизни 25 ноября. К слову, в дневнике Довженко есть упоминание о голоде: он записал разговор с правительственным чиновником, назвавшим ему число умерших в Украине — шесть миллионов. Приблизительно они таки знали… Хотя сейчас считается, что эта цифра завышена. Как по мне, то пусть историки определяют — два миллиона, три с половиной или шесть. Это одинаково страшно…

- Известно, что в 26 районах Украины вообще не нашли людей 1933 года рождения: то есть они не смогли появиться на свет или умерли новорожденными. Это косвенный подсчет утрат. Прямой статистики нет, ведь данные о голодных смертях скрывались.

 — Точно так же, кстати, нет и материалов кинохроники об Украине 1933 года. В ходе работы над фильмом «Живые» я изучал документальный киноархив в Красногорске под Москвой. Надеялся хоть там, в Госфильмфонде России, что-то обнаружить, но — увы. Очевидно, если и появлялись киносвидетельства, то их уничтожали.

… Когда в 1933 году СССР посетил видный французский государственный деятель Эдуард Эррио, ему решили продемонстрировать украинское село. Выбор пал на колхоз «Октябрьская революция» под Киевом. Перед визитом гостя с подъездных дорог убрали всех мертвецов и умирающих. Колхозникам объявили, что Одесская киностудия будет снимать здесь фильм. Те, кого отберут для «массовки», выйдут на работу, остальные должны сидеть дома. По замыслу «режиссера» (представителя Киевского окружкома партии) французский министр должен был встретиться с колхозниками в столовой. В столовую превратили сельский клуб. Здесь установили телефонную станцию, мебель, завезенную из киевского театра, привезли портьеры и скатерти. На столы, украшенные цветами, поставили тарелки с мясом и пиво.

«Актерам» выдали новую одежду: костюмы, платья, платки, обувь… В назначенное время они сидели за столами. А гостя не было. Люди набросились на еду. «Реквизит» таял на глазах, «режиссер», нервничая, призывал есть помедленнее. И тут позвонили из Киева: «Визит отменяется. Все прекратить». После чего колхозников быстренько поблагодарили за участие в «фильме» и велели снять всю одежду, кроме носков и платков, — ее нужно было вернуть в киевские магазины… Впрочем Эдуарду Эррио все-таки показали нужное «кино» в другом селе: в колхозном детсаду малыши дружно сказали гостю, что на обед ели «куриный бульон с пирожками и рисовые котлеты».

И совсем другую картину увидел весной 1933 года аккредитованный в Москве молодой журналист Гаррет Джонс, советник тогдашнего премьер-министра Великобритании. Нарушив предписание советского управления по делам печати, Джонс самовольно выехал из Москвы. А выйдя из поезда уже на территории Украины, две недели шел пешком от села к селу, ночуя в хатах и разговаривая с людьми. После этого Джонсу удалось дать пресс-конференцию в Берлине и написать серию статей о трагедии, которую он видел собственными глазами. «Я прошел через множество сел и двенадцать колхозов. Всюду я слышал плач: «У нас нет хлеба, мы умираем… »
Этот поступок сломал Джонсу карьеру и всю жизнь. Спустя два года он погиб при невыясненных обстоятельствах.

«Просто немыслимо голодать на земле, где чернозем толщиной два метра»

 — След этого журналиста теряется в Китае, — говорит Сергей Тримбач.  — Судя по всему, его уничтожило НКВД. Джонсу вряд ли простили его откровения. Но в нашем фильме фигурирует и антипод Джонса — американский журналист Уолтер Дюранти. Вот он был обласкан властями. Дюранти стал первым иностранным журналистом, взявшим интервью у Сталина. Ему щедро платили. Он имел фешенебельную квартиру в Москве и слугу-повара. За свои репортажи в «Нью-Йорк Таймс» получил в 1932 году престижную Пулитцеровскую премию. Ему устроили настоящую овацию на обеде, данном в нью-йоркском отеле по случаю дипломатического признания Америкой Советского Союза в ноябре 1933 года. А в своих публикациях Дюранти утверждал, что никакого голода не существует… Так что не стоит смотреть на Запад сквозь розовые очки и думать, что «заграница нам поможет». Не поможет! Запад всегда принимает сторону сильного. В данном случае никто не хотел портить отношений с Кремлем, со Сталиным. Сильные мира сего всегда споются и найдут общий язык. А мы, украинцы, на мировой сцене — статисты. И наш голос слаб. Это совсем не означает, что следует соглашаться с такой ролью. Нужно стать сильным самому, вот и все.

- В фильме «Живые» запечатлены сельские жители из разных областей Украины, уцелевшие вопреки голоду. Скажите, что вы чувствовали во время съемок?

 — Главное ощущение: какие гениальные люди! Режиссер Сергей Буковский родом из России, но он влюблен в украинское село, в его стариков и бабушек. Мы расспрашивали их системно, задавая определенные вопросы. Были отсняты десятки часов устных воспоминаний (отрывки из них приводятся ниже.  — Авт. ). Женская память более эмоциональная. Меня потряс рассказ одной старенькой сельчанки: она помнит, как в окно хаты по пояс сунулся голый опухший человек и… тут же умер.

Удивительная личность Федор Николаевич Плотнир, житель Кировоградской области, которого я знаю давно. Сейчас ему 92 года, он почти слепой, почти глухой. При этом — философ. Похож на Льва Толстого, носит окладистую бороду. Прошел войну, был узником Бухенвальда. О Бухенвальде он сказал: «Это были лучшие дни моей жизни». И знаете, почему? «Там сидел французский социалист-философ, до чего же интересно было с ним говорить!»

Федор Николаевич 1918 года рождения. Он помнит до деталей, как разоряли их семью, забирали корову и лошадей. Помнит, как люди сносили ценности в магазин «Торгсин» в обмен на продовольствие, и свои ощущения при этом: «Когда проходил мимо, чувствовал запах еды»… Пусть бы те, кто сегодня нам рассказывает, что никакого Голодомора не было, поспорили с этим человеком! К слову, в Кировоградской области чернозем два метра толщиной. На такой земле при любом урожае голодать просто немыслимо.

- Хорошо знаете эти края?

 — Мои бабушка и мама родом из села, которое называется сейчас Иванивка — это Светловодский район Кировоградской области. Когда-то там было почти 800 дворов. Помню, в детстве я как-то спросил бабушку:
«А бедные были?» Она долго думала, потом сказала: «Двоє чи троє пияків».

У бабушки было десять братьев и сестер. Многодетные крестьянские семьи в те годы — обычное явление. Чем больше детей в семье, тем больше тружеников. Все работали на земле. Тяжко работали. И жили в достатке. Это были настоящие хозяева, хлеборобская элита… Из всего их рода в Кировоградской области осталось только двое. Остальные либо были сосланы, либо сбежали. Мой дед, мамин отец, вовремя поняв, что будет беда, каким-то чудом сумел вывезти семью на Донбасс. Только потому и спаслись, что уехали.

«В 20-е годы в Украине вспыхивали десятки тысяч(!) восстаний сельских жителей»

 — Раньше я часто ездил в село и всякий раз меня поражали мудрые сельские дядьки, точность их оценок происходящего — куда там нашим политологам! — продолжает Сергей Тримбач.  — Можно только представить, сколь независимы были в своих суждениях и поступках сельские дядьки, жившие в 20-е годы.

- И тем были опасны для власти?

 — Да. В 20-е годы в Украине вспыхивали десятки тысяч(!) восстаний сельских жителей. Украинский крестьянин сражался за свою землю, как техасский фермер, отстреливающийся до последнего патрона. Люди сопротивлялись коллективизации. Они не соглашались быть «материалом», из которого хотели построить новый мир. И потому идеологов (кстати, в плену коммунистической доктрины было немало разумных, талантливых людей, в том числе и мой любимый Довженко) особенно раздражал человек села. Его «рабская», как им казалось, привязанность к корове, лошади, курочке. К своей земле.

На самом же деле сельские люди, имевшие фермерские хозяйства, были независимы — в отличие от рабочих на производстве. И Сталин, всегда относившийся к селу враждебно, это прекрасно понимал. К тому же в Украине к началу 30-х годов сформировалась и интеллектуальная элита. Ситуация могла выйти из-под контроля. Известны строки из письма Сталина от 11 сентября 1932 года: «… Самое главное сейчас Украина. Дела на Украине из рук вон плохи… Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять». Это была война тогдашней государственной машины с Украиной: или мы победим сейчас, поставив народ на колени, или проиграем. Главной своей цели организаторы голода добились…

Знаете, у нас в Институте искусствоведения директор был невысокого роста, он говорил: «Я припинив рости в 32-му». То есть каким вырос до 14 лет, таким и остался. Последствия трагедии измеряются не только миллионами жертв…

- Скажите, а вашему отцу довелось пережить голод?

 — Да. Спасаясь, семья моего деда Павла Макаровича подалась из родных мест в другую область. Он приехал раньше, потом вызвал семью. Со станции до села нужно было идти пешком с десяток километров. Прошли два и… без сил упали. Отцу было 12 лет. Идти он уже не мог. Но он дополз… Сколько он оставил на той дороге жизненных сил, одному Богу известно. Только умер он в возрасте 41 года…

Устами очевидцев

Мария Безбородова:

- Я бачила негренятко колись по телевізору, ще могла дивитись. Дзиркнула, як воно бідне сиділо отаке з патичок, чорненьке, і висушене, і голодне, їсти просить. То мені тепер ще серце болить — оце й я така була.

Мария Борисенко:

- Ну считайте… Тато, мамо, Вітя, брат, я, Дуся і Василь. П'ять, — і бабушка, от… шоста. І всі з голоду полягали. Тільки я та мама осталися.

Баба Настя:

- Брат прийде, оце йому дадуть там, ну, я думаю, то 100 грам було. Отакий кусочок, як оце чотири пальці, і так, як на палець, завтовшки шматочок хліба житнього. Прийде й стане на коліна, і до матері каже: «Мамо, з'їжте». Мама візьмуть у руки. А ми ж дивимося… Він каже: «Мамо, з'їжте при мені». «Да, як ти підеш, я з'їм». «Ні, — каже, — оддасте отим. А як ви ляжете, то всі будуть на тому світі. Вони не житимуть. Вони без вас помруть, вони вже пухлі».

Татьяна Королева:

- А померли хто де… мій дядько, то він цілу зиму, бо не було кому яму викопати, лежав у сараї в труні. Чи в труні, чи в рядні.

- Не боялися туди ходити?

- Ну то це аж на тім краю. А куди вже боятися, як воно хуже смерті не буде…

Сегодня в 16. 00 в память о миллионах людей, умерших от голода в 1932-1933 годах, по всей Украине зажгут свечи

Фото rudata. ru

776

Читайте нас у Telegram-каналі, Facebook та Twitter

Побачили помилку? Виділіть її та натисніть CTRL+Enter
    Введіть вашу скаргу
Наступний матеріал
Новини партнерів
 

© 1997—2021 «Факти та коментарі®»

Усі права на матеріали сайту охороняються у відповідності до законодавства України.

Матеріали під рубриками «Офіційно», «Новини компаній», «На замітку споживачу», «Ініціатива», «Реклама», «Пресреліз», «Новини галузі» а також позначені символом публікуються у якості реклами та мають інформаційно-комерційний характер.